Трехвековая история органов Прокуратуры России неразрывно связана с изменениями, происходящими в государственном устройстве. Страна пережила войны, революции, неоднократно реформировалась система государственного управления, в том числе уголовная юстиция и прокуратура. Однако, как бы не менялся уклад жизни со дня учреждения Петром I института прокуратуры России, суть и предназначение работников прокуратуры остаются прежними: служить Закону, защищать права и свободы граждан. Таким образом, сама жизнь доказала действенность и жизнеспособность прокурорской системы, как одного из гарантов соблюдения законности. Именно от работы прокуроров во многом зависит вера людей в закон и авторитет государства.
Сегодня в обществе накопилось множество проблем, связанных с соблюдением прав и свобод человека. Все чаще вскрываются факты нарушения закона самими сотрудниками правоохранительных органов. Ведутся дискуссии о необходимости проведения судебной реформы и укреплении независимости судебной системы.
Но нельзя строить будущее, не учитывая ошибок прошлого. К великому сожалению не всегда делаются правильные выводы из уроков истории.
Предлагаю посмотреть к каким последствиям, приводит пренебрежительное отношение к Закону на примере судьбы одного человека, непосредственного участника и очевидца сложившейся системы отношений, основанных не на Законе, а на лжи, лицемерии, предательстве.
У меня дома есть, как говорят, «зачитанная до дыр» книга с пожелтевшими страницами. Называется она «Записки следователя», написанная Львом Романовичем Шейниным – человеком необычной судьбы, литературное творчество которого складывалось за следовательским столом. Прочитал я эту книгу в юношеском возрасте, еще до того, как избрал профессию следователя, прокурора. Особенно запомнилось как он описывал свою первую аттестацию в комиссии губернского суда, которую он проходил отработав полгода стажером следователя, в 18-ти летнем возрасте.
«Председатель аттестационной комиссии губернского суда - Дегтярев, мрачный, бородатый старик, безжалостно «гонял» меня по всем главам и разделам уголовного, уголовно-процессуального, трудового и гражданского кодексов… «И вот что, милок, на следователя мы тебя аттестуем, хоть ты вовсе еще воробей – полетыш … Запомни посему раз и на всегда для своей работы: спокойствие прежде всего – это раз! Презумпцию невиновности надо не по учебнику вызубрить, а всем сердцем понять – это два! Допрашивая человека, всегда помни, что ты делаешь привычное и хорошо знакомое тебе дело, а он может запомнить этот допрос на всю жизнь – это три! Знай, что первая версия по делу не всегда самая верная – это четыре! А самое главное: допрашивая воров и убийц, насильников и мошенников, никогда не забывай, что они родились на свет такими же голенькими, как мы с тобой, и еще могут стать людьми не хуже нашего… А если когда-нибудь станет тебе скучно на нашей нелегкой работе или извериться в людях, - тикай, малец, тикай, ни дня не оставайся следователем и сразу подавай рапорт, что к дальнейшему прохождению службы непригоден».
Успешный литератор, наделенный аналитическим складом ума, Лев Шейнин быстро продвигался по служебной лестнице: был следователем по особо важным делам, начальником отдела Прокурора Союза ССР, помощником Прокурора СССР. Получив право в молодом возрасте распоряжаться судьбами людей, в последствие на себе испытает порочность и жестокость сформировавшейся в государстве системы произвола и беззакония.
Обстоятельное исследование – воспоминания о жизни и деятельности писателя, следователя, прокурора Л.Р. Шейнина провел Александр Григорьевич Звягинцев, бывший заместитель Генерального прокурора РФ, опубликовавший их 24.05.2013г. в Российской газете, выдержками из которой хочу поделиться.
«Шейнин Л.Р. был человеком с необычной биографией и удивительной судьбой. Я работал над романом-хроникой о Нюрнбергском процессе, а Шейнин в нем участвовал, и даже был втянут в серьезную интригу, которая обернулась для него весьма печальным продолжением...
На работу в прокуратуру после Гражданской войны его, семнадцатилетнего студента литинститута, просто мобилизовали по комсомольской путевке только потому, что там некому было работать. И он, пылкий провинциальный юноша, мечтающий о литературной славе в столице, без всякой подготовки становится следователем, получает право арестовывать людей, отдавать их под суд, распоряжаться судьбами человеческими. И одновременно сталкивается с самыми темными и грязными сторонами жизни, с пороками и жестокостью, превосходящей порой все фантазии, доступные молодому человеку. И все это в условиях "обострения классовой борьбы", когда любые собственные промахи и даже проступки ничего не стоит оправдать "классовым чутьем" и "революционным сознанием".
И в этой ситуации сообразительный, умеющий мыслить и сопоставлять факты Шейнин, скорострельно закончивший юрфак МГУ, становится настоящим профессионалом следствия. Это замечают и достаточно быстро назначают следователем по особо важным делам. Мало того, он не забывает о литературных пристрастиях и начинает публиковать в журналах рассказы, написанные на основе тех конкретных дел, которые он вел. Уже через несколько лет появляется ставшая знаменитой книга "Записки следователя". Было ему тогда 24 года. А спустя год Шейнин пишет... учебник по криминалистике.
Его жизнь складывается на редкость удачно - карьера, литературная слава... Чего еще желать? Но у каждого времени свои законы. В 1934 году его привлекают для участия в расследовании убийства Кирова. Шейнин становится помощником Прокурора СССР Вышинского, он работает на всех процессах того времени, участвует в разоблачении бесчисленных "врагов народа", руководствуясь порой совсем не теми методами следствия, которые сам описывал в учебнике криминалистики. Это, надо полагать, спасло его самого от участи многих прокуроров, немалая часть которых в те годы тоже попала под каток репрессий. Именно тогда он понял, что есть вещи, о которых ему лучше не говорить никому и никогда. Тем более что и сам он в 1936 году был арестован, его подержали недолгое время в лагере на Колыме, а потом оправдали и вернули на службу. Это было суровое назидание, которое он запомнил на всю жизнь.
Шейнин возглавил следственный отдел Прокуратуры Союза ССР в 1935 году и руководил им более 12 лет. Он вел тогда жизнь баловня судьбы. Получал награды, выпускал книги, по его пьесам и сценариям ставили спектакли и фильмы. Одновременно раскрывал громкие уголовные дела, сажал в тюрьмы людей, устраивал по ночам допросы с пристрастием.
Изучая материалы уголовного дела, возбужденного в 1951 году против Шейнина, я наткнулся на допрос, в котором он, уже будучи арестованным органами МГБ, в своих показаниях утверждал, что одной из причин его ареста стал конфликт с руководителем бригады Главного управления "СМЕРШ" полковником Лихачёвым в Нюрнберге...
Как-то, ещё до начала процесса, контрразведчики донесли из Нюрнберга в Москву, что работники прокуратуры "слабо парируют" антисоветские выпады обвиняемых. Начались разборки. В дело лично вмешался Прокурор СССР К.П. Горшенин, находившийся в то время в Нюрнберге. Факты не подтвердились. Более того, было установлено, что Лихачёв и сам сильно подставился. Разъезжая по Нюрнбергу на черно-белом "Хорхе" с салоном, отделанным красной кожей, из гаража Гитлера, полковник вёл себя крайне нескромно, даже вызывающе. Был заносчив и дерзок. Его побаивались. Во время проверки выяснилось, что Лихачев принудил к сожительству молоденькую переводчицу, которая забеременела. Он заставил её сделать аборт. Его люди отыскали врача-немца, но срок беременности был уже велик, и операция прошла неудачно. Женщина погибла. Лихачёв стал заметать следы, распускать слухи, что она была тяжело больна, однако в советской делегации (не без помощи прокурорских работников, как следовало из показаний Шейнина) узнали, что к чему. Ведь тогда в СССР действовал закон, запрещавший аборты. Собранную информацию Горшенин передал в ЦК партии и руководителю "Смерша" Абакумову. Лихачёва отозвали из Нюрнберга и посадили на десять суток под арест.
Из Нюрнберга Шейнин возвращается триумфатором. Работа на высоком посту в прокуратуре, книги, фильмы, Сталинская премия за фильм "Встреча на Эльбе", слава... Он не отказывал себе ни в чем.
Однако жизнь в это время закручивает сюжет, который даже он, мастер драматургических ходов, не мог предусмотреть. Его нюрнбергский знакомый Лихачёв становится заместителем начальника Следственной части по особо важным делам МГБ СССР и начинает заниматься делом Еврейского антифашистского комитета, намечая возможные жертвы. В 1949 году Шейнина неожиданно освободили от должности, не объяснив причин.
Через несколько лет сам он объяснит такой неожиданный поворот своей замечательной карьеры только одним словом: "Михоэлс..."
Это очень походило на правду. Накануне увольнения Шейнин был командирован в Минск в связи с загадочной гибелью знаменитого артиста Михоэлса. Для многоопытного Шейнина не представило никакого труда установить, что никакой автомобильной аварии, о которой официально было объявлено, не произошло, а имело место подготовленное убийство, следы которого вели куда-то очень высоко... Видимо, от авторитетного следователя ожидали, что он подтвердит факт случайной гибели Михоэлса. Но факты подсказывали Шейнину другую версию, и его немедленно отстранили от дела, а вскоре и уволили. И дело было не только в Михоэлсе. Тогда уже раскручивался так называемый "еврейский вопрос". Нужны были "заговорщики", которые могли сойти за организаторов заговора. Шейнин был для Лихачева находкой. Прокурорский работник, литератор, имевший обширные связи, особенно в еврейской среде, как нельзя лучше подходил на активную роль . К тому же было известно, что Шейнин, осторожный и хитрый, обладавший удивительной изворотливостью был очень боязлив. Многие его знакомые знали, что он панически боялся допросов с пристрастием и признавался, что он их не выдержит. После истории с Михоэлсом его никто из высокопоставленных знакомых не мог защитить.
Шейнина арестовали 19 октября 1951 года. Прокуратура даже не пыталась вступиться за своего бывшего сотрудника, отдавшего следственной работе более 27 лет жизни. Маховик был запущен с такой силой, что все попытки были бы бесполезны. Летели головы и поважнее...
Шейнин связывал свой арест с происками главы МГБ Абакумова. Когда в январе 1949 года сгорела дача Ворошилова, Шейнин занимался расследованием. Была установлена халатность органов госбезопасности, охранявших объект, виновные были отданы под суд. После этого, встретившись с Шейниным, Абакумов обронил: "Все ищешь недостатки в моем хозяйстве, роешься... Ну, старайся, старайся..."
Но думается, такая версия была притянута за уши. Ведь к этому времени Абакумов сам уже сидел в тюрьме и терпел пытки. Его даже одно время поместили в тесный холодный карцер без окон, без притока свежего воздуха, держали на хлебе и воде, включая беспрерывно холодильную установку. Описывая эти зверства в письме на имя Берии и Маленкова, Абакумов просил их только об одном: передать его дело в целях объективного расследования в Прокуратуру СССР.
В рамках дела, возбужденного против Абакумова, был арестован коллега Шейнина - прокурор отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности Дорон. От него добились показаний даже на Генерального прокурора СССР . Когда после смерти Сталина бедолага был освобождён, он признался, что били его "с оттяжкой" металлической пряжкой по обнаженным ягодицам, приговаривая: "Вот тебе материальное право, а вот тебе процессуальное право".
В постановлении на арест Шейнина указывалось: "… изобличается в том, что будучи антисоветски настроен, проводил подрывную работу против ВКП(б) и Советского государства. Как установлено показаниями разоблаченных особо опасных государственных преступников, Шейнин находился с ними во вражеской связи и как сообщник совершил преступления, направленные против партии и Советского правительства".
Делом занимались в разное время семь старших следователей Следственной части по особо важным делам МГБ СССР. Его допрашивали не менее 250 раз, большей частью ночью, как правило, допросы начинались в 9-10 часов вечера и заканчивались далеко за полночь. Более года держали в одиночке, иногда в наказание "за провинности" лишали прогулок, книг, передач, во время допросов шантажировали, оскорбляли, грозили побоями. Однажды его даже заковали в наручники и не снимали их в течение шести дней. Все это довело Шейнина до такого состояния, что к концу следствия, по собственному признанию, запас его "нравственных и физических сил был исчерпан". Были периоды, когда его силы окончательно покидали, и он в эмгэбэшной одиночке ощущал холодное дыхание смерти и слышал, как в ночной тишине, она ему приговор читала.
После смерти Сталина, когда многие дела стали прекращаться, Шейнина держали в тюрьме еще более восьми месяцев. Он не мог не видеть, как меняется ситуация, узнал, что его личный враг Лихачев арестован, и резко изменил свои показания, многое из того, о чем говорил, стал отрицать. Кстати, Лихачёв в декабре 1954 года вместе с другими руководителями МГБ СССР за допущенные злоупотребления будет осужден и расстрелян.
21 ноября 1953 года дело Шейнина было прекращено, его освободили.
Была у Шейнина памятная встреча и в родной прокуратуре, где ему и его коллеге Дорону вернули партийные билеты, хранившиеся там после ареста. Это было единственное, что можно было тогда сделать. Как сказал снятый в то же время с работы Генеральный прокурор Г.Н. Сафонов, "где начинался порог МГБ, там заканчивался прокурорский надзор". Впрочем, и сам Шейнин знал это не хуже. Он знал систему, в которой прошла его жизнь, которой он служил, и потому никогда и ничего не любил вспоминать из прошлого .Ведь многие тайны, в которые он был посвящен, были не только тайнами времени и системы, но и его собственными, глубоко личными тайнами»...
А.И. Пономарёв
Государственный советник юстиции 3 класса,
Почетный работник прокуратуры
Российской Федерации.
Заслуженный юрист Российской Федерации